Весна — время радости

Слишком часто мы воспринимаем пост как период скорби, как период безрадостного погружения в себя самих или наоборот, как период, когда мы с большой грустью видим, что мы так привыкли не смотреть в глубины свои, что пост является как бы чисто внешним упражнением. Пост как будто нас лишает чего-то, но не дает, если не ничего, то того, о чем мы можем мечтать. А пост — это совершенно нечто другое. Об этом говорит очень ясно английское и немецкое слово, которое обозначает пост — «Lent», «Lenz». Это значит на старонемецком языке «весна». Постное время — это весна духовная. Об этом мы можем прочесть и в богослужебных книгах, когда нам указывается на то, что во время поста мы душою должны ожить, что это — начало, что это не конец и не погружение вглубь греха, а время, когда мы начинаем новую жизнь.

К этому я еще вернусь, но хочу сейчас сказать вот что: если это весна, то это должно быть время большой радости. А откуда взять радость, когда мы призваны к тому, чтобы внимание и много внимания уделить своему прошлому и своему настоящему, которое не всегда, конечно, вызывают в нас радость? Но это время, когда Господь нам говорит: «Ты разве забыл, как глубоко, как всецело Я тебя — не коллектив человеческий, а каждого из нас — тебя лично до твоего рождения еще возлюбил, что Я тебя призвал жить, что Я тебя призвал войти в этот мир, который Я сотворил, и что Я тебя так возлюбил, что жизнь Свою отдал, чтоб ты мог поверить в эту Мою любовь».

Христос за каждого из нас умер на Кресте. И смерть Христова на кресте — мера Его любви к нам. Мы сами понимаем, если не из опыта, то из каких-то переживаний, что отдать свою жизнь за другого человека — это действительно доказательство того, что мы его любим, любим больше своей жизни. И так нас возлюбил Господь. В каком-то смысле, когда мы думаем об этом, нам может стать страшно за себя, потому что каждый из нас в отдельности, по мере того, как он грешит каждым своим грехом, малым или великим, принудил Сына Божия стать Сыном человеческим и умереть моей смертью, чтобы я мог ожить Его жизнью. Но победа — не смерть, а жизнь.

И Господь нас зовет в течение этого поста пережить эти недели как весну духовную, как время, когда мы проснемся от холодного, зимнего, темного сна и войдем в новую жизнь. Это не значит, что в этом искании Бога, в этой устремленности к Нему не будет скорби, не будет стыда, не будет боли, но это значит несомненно, что мы устремлены к Тому, Который стоит с раскрытыми объятиями, ожидая нас, как отец ожидал блудного сына.

Объятия Отча

Вы, наверное, помните рассказ о блудном сыне из Евангелия и вы себе представляете то, как этот сын, ушедший из дому, отрекшись от родного дома и от отца, и от родни, и от близких для того, чтобы жить своей независимой жизнью, как он возвращался в лохмотьях, разбитый жизнью и как он увидел, что у порога их хаты, их домика стоит отец, отец, который поседел, постарел, потому что он болел душой за своего блудного сына, и который выходил каждый день и многажды, вероятно, ожидая: а вдруг мальчик покажется на повороте дороги. И вдруг он показался. И как отец к нему устремился, его обнял: «Сын мой был мертв, и вот, он снова живой». Вот как нас ожидает Господь наш Иисус Христос.

К этому я хочу еще вернуться, но сейчас хочу сказать, что если мы так будем думать о посте, об этом периоде, когда мы рассматриваем свою душу для того, чтобы она стала чистая, чтобы она стала правдива, чтобы она стала истинна, чтобы нам встретить Христа с радостью, не потому что мы такие чистые и светлые и хорошие, а потому что мы так любимы, и мы так верим в любовь Божию. Но не только в Божию любовь. Божия любовь нам передается часто через людей близких и дальних. Иногда человек нам неизвестный вдруг скажет слово и сделает нечто, от чего оживет моя душа или сделает нечто, что меня спасет от голода, от смертной опасности.

И тут нам надо помнить, что наш путь возвращения ко Христу — это весна духовная, которая нарастает в моей душе, в вашей душе, в нашей жизни. Она связана не только с моей личностью, но со всеми нами. Мы вместе идем к Богу и мы не можем дойти до Него, соединиться с Ним, если не примем друг друга. Мы не можем ожидать прощения, усыновления со стороны Бога, если отказываемся принять как брата или сестру кого бы то ни было, простить кого бы то ни было. И это накладывает на нас на этом пути какую ответственность.

Только вместе

Вы себе представьте, что какая-то группа людей устремилась куда то, где они ожидают радости, ликования, новой жизни и, вместе с этим, смотрят направо и налево с готовностью сказать: «Только ты не войдешь в Царствие Божие, с тобой я в Царстве Божием я не хочу быть. Такое Царство Божие не для меня, уйди с дороги». Как вы думаете, возможно ли такому человеку войти в Царство Божие, прийти и быть принятым в объятия Божии, Который умер за того человека, которого мы отвергаем? Мы, конечно, не отвергаем друг друга с такой жестокостью, беспощадностью, которую я только что описал, но и это бывает, когда человек в опасности и мог бы или спастись или нет, но спасая другого, и его оставлять в стороне — пусть гибнет, но я-то спасусь.

Это так ярко, так грубо не бывает в нашей жизни, но как часто бывает, что мы друг друга не берем за руку, чтоб помочь этому человеку пройти путь ко спасению. Хотя он нам чужд, хотя он нам, может быть, да, отвратителен, противен, но он Богом любим всей жизнью и смертью Христа Спасителя. Бог его так любит, как и меня, что Он отдал Свою жизнь и Свою смерть за него. Поэтому на этом пути, на котором мы находимся, который является весною, по мере того, как мы оживаем, становимся новой тварью, мы должны оглянуться на наше прошлое и на наше настоящее и подумать: «Есть ли кто-нибудь, ради которого мне нет доступа в Царство Божие?»

В книге пророка Даниила есть рассказ о том, как пророк молился Богу, и вдруг он увидел свою молитву, которая не поднималась, как огненное пламя, к небу, а которая, как серый темный дым, влачилась по земле. И он воскликнул и говорит: «Господи, неужели моя молитва такая нечистая, такая недостойная, что она не может подняться к Тебе?» И Господь ему ответил: «Нет, твоя молитва правдива, но ты оскорбил одну вдову. Ее молитва о том, ее плач о себе как бурный ветер, который твою молитву сбивает к земле. Она ко мне подняться не может».

Вдова не молилась о том, чтоб пророк был извергнут, презрен. Она только кричала свою боль, и этот крик оказался, как бурный ветер, который не допускал пламенной молитвы пророка подняться на небо. Поэтому когда мы идем теперь к Воскресению Христову, ко дню, когда мы будем петь: «Христос воскресе, обымем друг друга, скажем друг другу — братья — и простим вся друг другу воскресением», если мы идем вот в это место, куда эти слова нас ведут и где мы их услышим, и где мы будем их петь от своего же имени и от имени всех, мы должны сначала примириться между собой, не только со своей совестью, забывая о других, не только вспоминая те грехи, которые мои личные грехи, но те грехи, которые ранами, ударами падают на плечи других людей. Спастись можно только вместе. Врозь можно устремляться к спасению, но победа только может быть общая.

Когда Христос останавливается

И вот мы сейчас находимся в период этой весны, когда прозябает новая жизнь в нас, если только мы обратим внимание на то, что нам говорит и Евангелие, и Господь, и наша собственная совесть. Это путь, когда мы должны сбрасывать с плеч все то, что нас давит, приземляет, что не дает нам рваться к Богу, бежать, а только позволяет ползти. Иногда бывает так, что мы сознаем свою греховность, и тогда мы чувствуем: какое же право я имею идти к Богу, как к другу, когда я всей жизнью своей был Ему неверен? Ну, не враг, но чужой, предатель, да. Слово «предатель» у нас связано с мыслью о Иуде. А разве не бывает, что мы предаем Бога своим поведением, предаем Христа своим поведением по отношению к другим людям или к себе самим, уже не говоря о Нем Самом.

Весна, когда мы можем сбросить с плеч все то, что нам мешает устремляться к Богу: вот, в чем весна. Если мы говорим о посте языком обычным, то это значит на каждом шагу, на каждом повороте что-то с своих плеч сбросить. Вы, наверное, помните Евангелия, которые читаются на подготовительной неделе к Великому Посту.

Евангелие о слепом, который сидел на краю дороги, испытав все возможности исцелиться и который остался слепым, и у которого осталась только одна надежда, что кто-нибудь бросит ему копейку, чтобы ему не умереть. Но надежды на выздоровление никакой не было, только издали он где-то слышал, что есть теперь где-то на земле Обетованной Человек, Который называется Иисусом, Который творит чудеса. Ох, если бы до Него добраться! Но я слеп. Он все передвигается с места на место. Не догнать мне Его, не найти мне Его, не узнать мне Его, если даже я лицом к лицу с Ним встречусь.

И вдруг проходит мимо него, сидящего в пыли, толпа, но толпа особая. Толпы проходили до этого шумные, разговорчивые, а здесь — другая толпа. Это толпа, тихая, собранная, молчаливая, какие-то голоса слышны, но не слышно злобы или тревоги, и слышно один голос. Слепой не слышит, может быть, то, что говорится, но этот голос пронизывает его душу, и он спрашивает: «Кто же это? Что это за толпа?» И ему отвечают добрые люди: «Молчи! Проходит Господь Иисус Христос, не перебивай Его. Он с нами разговаривает». Как это страшно. Но, когда он услышал, что мимо него проходит Христос, это для него было словно проходит последняя надежда, и он начал кричать о помощи, и Христос остановился.

Он оставил всех других, которые хотели слышать возвышенные слова. Он подошел к нему и его исцелил, сделал цельным. Не только глаза ему исцелил, но Он вернул ему цельность жизни, цельность души. Теперь он встретил Того, Который ему дал новую жизнь.

Вы может скажете: «Как же так? Христос мог оставить целую толпу, которой нужно было учение, наставление? Есть рассказ в жизни святого Амвросия Оптинского, о том, как он, окруженный группой православных людей говорил с ними о духовной жизни, и вдруг он оставил всех, бросился в толпу, выудил оттуда какую-то старушку, и с ней сел и начал говорить. О чем? Все слушали, думали, он нашел такую душу, которой вот-вот надо спасение, а он вдруг с ней заговорил о том, как надо гусей кормить. И все слушали в ужасе, что же это такое?

И когда он вернулся в толпе, ему поставили вопрос: как ты мог нас оставить, которые просили о духовном наставлении, для того чтобы с этой старушкой разговаривать о том, как гусей ей кормить. И он ответил, что вам моя беседа нужна, но спешки такой нет, а эта старушка, ей поручено пасти гусей, которые все стали умирать, и ее собираются прогнать из-за этого. Она останется без никого, без ничего, и я ей сказал, что сделать, не только для того, чтобы спасти гусей, а для того, чтобы уцелеть, пусть в бедноте, но в жизни. Вот таков был и Вартимей, который сидел у края дороги.

А каков я? Отдаю я себе отчет, что я так слеп? Отдаю я себе отчет в том, что я ищу помощи от своей слепоты везде, кроме как у Единственного, Который может исцелить мою слепоту? Это первый вопрос, которые нам ставят эти подготовительные Евангельские чтения.

Полный текст: https://www.pravmir.ru/

Церковь Духовная жизнь Митрополит Антоний Сурожский Молитва Радость Великий пост

Количество просмотров : 55